"Da stand er plötzlich auf Armeslänge vor mir. Ein freundlicher kleiner Herr. Ruhig, gefasst, irgendwie „weiß“ in seiner ganzen Erscheinung, von der Hautfarbe, aber auch von seiner Kleidung, die sommerlich hell wirkte. Womöglich trug er in Wirklichkeit einen dunklen Anzug, unsere Begegnung liegt Jahre her, aber der Eindruck war der von Helle. Das Weiß verlieh ihm Unschuld.
Erich Honecker

 Hilfreich erläuternd stand er jetzt im engen Gang der Maschine daneben, als die Berliner Kriminalbeamten sein Gepäck durchsuchten, so geduldig, wie wir Wessies jahrelang an der Grenze der DDR gestanden und gehorsam erläutert hatten, was sich da alles in unseren Taschen fand. Er wusste womöglich gar nicht, wonach die Beamten fahndeten, als sie seine Kleidung und ihn selbst millimetergenau untersuchten und sogar die Hutkrempe umbogen, um ihre Innenseite abzutasten. Sie suchten die Zyankali-Pille, mit der Honecker sich schnell hätte ins Jenseits befördern und einen Prozess vereiteln können."


Den vollständigen Text von Olaf Kühl über Erich Honecker lesen Sie in dem Magazin P+ (im guten Bahnhofsbuchhandel. Bestellung und Abonnement auf www.polenplus.eu)

"Der diskrete Charme des Erich H.",
Magazin  Magazin P+  (vormals Polenplus) Heft 9/2008, S. 80 - 83.

Dieser Bericht fand die Aufmerksamkeit der Kommunisten des Leningrader Gebiets:

"И ВСЕ-ТАКИ БЫЛА ДРУГАЯ ГЕРМАНИЯ!        
10.11.2009 г.
Сергей Малинкович о судьбе ГДР и Падении Стены

    Итак, Хонеккера, мыкавшегося уже более года по церковным приютам,  по приказу Язова тайно вывезли на самолете в Москву. Это случилось весной 91-го. Его атаковали журналисты. Старый политикан охотно давал интервью и повторял, как заведенный, что все-подонки, а социализм-победит, неудачи, мол, временные. Сейчас, когда о социализме говорят от Стокгольма до Каракаса и от Чавеса до Миронова, эти слова не кажутся оригинальными. А ведь стояло лето 1991-го года… Полагаю, эта неизменность политического кредо умирающего старика раздражала врагов ГДР больше всего. После провала ГКЧП в августе 1991 года (дед не скрывал своих симпатий к неумелым оппонентам Горбачева) немецкие эмиссары зачастили в Москву, без церемоний требуя от Ельцина выдать Хонеккера карательным органам ФРГ. В зависимость от этого вопроса, на всякий случай, были поставлены и поставки гуманитарки. Но Ельцин согласился быстро и легко – его ничего не связывало с ГДР, если не считать, конечно, совместного с Хонеккером открытия Памятника Тельману в Москве в 1986-м году.
    10 октября 1991-го года министр юстиции РФ передает Хонеккеру официальное требование в течение двух суток прокинуть территорию России. На следующий день после этого привыкший еще с 30-х годов к явкам, паролям и беготне по чердакам товарищ Хонеккер  с супругой  прячется в чилийском посольстве. Вопреки позиции собственного постпиночетовского правительства, убежище от русских и немецких властей старому антифашисту предоставил чилийский социалист-альендовец Клодомиро   Альмейда, тогдашний посол Чили в России. В 1973-м году, после кровавого переворота Пиночета, Альмейда, как и тысячи чилийских коммунистов и социалистов, нашел убежище и подчеркнуто теплое отношение к себе в ГДР, и теперь решил отплатить той же монетой. Как видим, чтобы быть порядочным человеком и помнить добро, не нужно стоять во главе сверхдержавы, обладать огромной властью и т.д.  
    Ведь правительство Чили отказалось предоставить убежище бывшему лидеру ГДР и требовало от своего посла отдать Хонеккера на съедение Ельцину и немцам. Но Альмейда прятал Ельцина до самого последнего дня своего пребывания в ранге посла, и на этом его дипломатическая карьера была скандальным образом закончена. Кстати сказать, жена и дочь Хонеккера, проживающие ныне в Чили, ежегодно по приглашению Фиделя и Рауля Кастро отдыхают на небогатом Острове Свободы за счет местного социализма, которому когда-то благополучная ГДР не раз подставляла плечо. Как все переплелось в этой истории – немецкие и чилийские антифашисты и вечно живой Кастро по одну сторону, Ельцин, Горбачев, Пиночет  и гестапо ФРГ – по другую. А где была Россия? Где был безмолвствующий народ, когда на глазах всей Москвы в стране, победившей фашизм, терзали старика, который 10 лет провел в Моабитской тюрьме? Впрочем, этот вопрос могу с таким же успехом задать и себе. Мне было уже шестнадцать, и я вполне мог бы дать в глаз тому, кто отправился исполнять требование немецкого герр  офицера…Надеюсь, что наши дети будут смелее нас!
    Итак, сразу после скандального отзыва посла Альмейды назад в Чили, Хонеккер в сопровождении насвистывающих модный шлягер 90-х  российских охранников был посажен на самолет, летящий спецрейсом до Берлина. В аэропорту его встречали тюремщики и  молодые активисты Германской компартии. Западногерманские комсомольцы кричали ему: «Эрих, мы с тобой!» Неунывающий Хроникер в ответ поднял сжатый кулак – знаменитый жест Рот-фронта тридцатых годов. И верно, Германия с 1933-го года мало изменилась.
    Вспоминает Олаф Кюль, участник ареста Хонеккера в берлинском аэропорту: 
    «Мы поднялись на борт втроем – я, комиссар полиции и врач. В самолете больше никого не было, Он был одет в летний светлый костюм, на голове шляпа, рост метр семьдесят примерно. Бледный вид человека, ведущего аскетичный образ жизни. Мы стали в круг. Комиссар сказал: «Настоящим я Вас арестовываю, господин Хоннекер». Он согласился. И у нас состоялся, в общем-то, довольно приятный разговор о видах Берлина с высоты птичьего полета. Он был весел, шутил. Арест не изменил его самоощущения. Хоннекеру пришлось раздеться для обыска, но, даже стоя в нижнем белье, он чувствовал себя государственным деятелем. Относился к нам не как к врагам, считал, что находится среди своих – просто он временно в таком положении, но все знают, что он является Хоннекером. 
    Это искусство, стоять в белье в окружении полиции и вести себя как глава государства. Он был психологом, ловил взгляд, реакцию людей. Подспудно приглашал к разговору. Рассказывал анекдоты. Хотелось смеяться вместе с ним. Мне приходилось делать усилие, чтобы сдержаться, потому что этим я как бы переходил на его сторону. Очень харизматичный человек. Умел очаровывать. При обыске у него нашли бумажку, на которой ручкой был написан телефон. Спросили, чей это номер. Оказалось, Гельмута Коля. Хоннекер должен был позвонить ему, если вернется из России. Но он рассказал это тоже как шутку. Полиция очень боялась, что он убьет себя по дороге в тюрьму. Яд искали везде, проверили каждую щель, каждую складку на одежде, шляпу, все-все. Я прошел в кабину экипажа, спросил капитана, как он себя вел. Капитан тоже сказал, что очень спокойно, расслаблено» 
    В Моабите его поместили в ту самую камеру, где Хонеккер уже сидел с 1935-го по 1945-й годы. При аресте  полицейские ФРГ отобрали у него кошелек. «Но этого не сделало даже гестапо!» - не на шутку удивился видавший виды Хонеккер. Так  мог бы сказать мой дедушка... "

Quelle: http://kplo.ru/content/view/1121/28/, am 8.2.2012.